***
       Весла мерно опускались в такт барабана надсмотрщика, пот тонкими струйками стекал по загорелым нагим телам  мускулистых гребцов правящих галеру к берегу. Шаман отвернулся к носу корабля и, всматриваясь в пенные гребни волн и изрезанную линию приближающегося берега машинально потер запястья, отчетливо помнящие тяжесть кандалов, «украшавших» сейчас руки несчастных позади него.
        Кхеми встретил путника как и любой портовый город востока: пестрыми цветами одежд местных жителей, незнакомыми тонкими запахами благовоний и терпкими ароматами пряностей. Углубившись в город, путешественник рисковал затеряться среди узких душных лабиринтов улиц, петляющих между приземистых лавочек с товарами со всего востока и, сложенных из красной обожженной глины рядов двух, трехэтажных домов с выступами легких воздушных балкончиков, отбрасывающих причудливые тени на мощенную, истертую подошвами тысяч ног мостовую. Завершали картину высокие шпили башен-минаретов на вершинах которых глашатае древних, чуждых миру западного человека богов вещали одну ведомую им жестокую мудрость, а также утонувшие в дымке горизонта циклопические горы древних пирамид-храмов, хранившие в себе страшные тайны давно умерших веков с их народами мудростями и загадками.
         Шаман не раз бывал в этих краях, но все равно картина старинного города не переставала поражать его неискушенный взор. Основательно побродив по городу и расспросив словоохотливых торгашей о Темной Твердыне, путник лишь к позднему вечеру достиг окраины, где примкнул к торговому каравану, следующему в оазис провинции Кхопшеф, за которым, упрятанная за горячими барханами пустыни нашла покой Темная Твердыня – врата к великой речке Стикс, хранимая от посягательств чужаков божественным оком Сета а также служителями-фанатиками его темного учения.

Отредактировано Skender (2008-10-23 01:19:58)

                                                                              ***
         Глоток воды прохладой пробежал по горлу, придавая новые силы шаману. Казалось, они бродят по лабиринту коридоров логова смерти уже целую вечность, вкусив непрекращающуюся череду постоянной борьбы за жизнь с нескончаемым числом тщедушных, но от того не менее опасных служителей древнего бога. Сколько коварных ловушек им удалось избежать: чего только стоил зал полный огнедышащих статуй, готовых испепелить незадачливого искателя несметных сокровищ, которые, по словам словоохотливых торгашей Кхеми, постоянно возлогались в недрах темного храма во славу жестокого бога. А про гигантский каменный шар, который чуть не раздавил отряд атамана Мстислава, и бесчисленных змей Сета, послушных его злому зову и готовых наполнить каждую клеточку тел воителей ядом лучше и вовсе не вспоминать.Лишь решимость в сердцах воинов да их ратное умение дали им возможность добраться до сердца темной твердыни.
          О том, что они недалеко от цели их авантюрной вылазки, свидетельствовал трубный гул многоголосого хорала каких-то древних песнопений, незнакомые слова которых резали слух путников и усиливались с каждым шагом. Внезапно, за очередным  поворотом душного от смрада застоявшегося воздуха и тлеющих масляных светильников коридора перед воинами предстал  большой зал, своды которого утопали в, казалось, живущей своей жизнью тьме. Страшный, непонятный ритуал во славу древнего бога вершился в самом центре твердыни: коленопреклонные жрецы а также мерзкие твари, вызванные нечеловеческой волей из самых глубин ада, окутанные сгустками пульсирующего мрака, плотным кольцом окружили худощавую, высокую фигуру чародея. Этот, находящийся в трансе чародей, взиравший невидящим взглядом темных колодцев глаз через головы преклонившихся перед ним жрецов на скульптуру своего обожаемого божества, освещенную жертвенным огнем у богато расписанной стены зала, похоже, и был Ремузес, – проводник божественного провидения смерти, которая как раз была уже на пол пути к несчастным людям селения Мантисс.
Недолго мешкая и стараясь издавать поменьше шума, авантюристы начали окружать со всех сторон склоненных жрецов.
           Взмах меча и голова ближайшего храмовника покатилась по каменным плитам, оставляя за собой темно алый след, удар молота и тело адской твари осело грудой мертвой плоти к ногам воинов. Служители Ремузеса умирали один за другим, но ни один из оставшихся в живых не замечал этого – они были полностью поглощены ритуалом. Впрочем это не могло продолжаться долго – потери культистов достигли критической массы и с очередным убитым жрецом тьма окружавшая некроманта с режущим слух шипением всосалась в статую змееподобного бога, а его оставшиеся в живых слуги с диким, первобытным воем набросились на казаков. Но не долгой был их яростный натиск – смертью закончился этот последний для них ритуал во славу их бога. Вот, пронзенный острием стального клинка упал последний из служителей Ремузеса, и на поле брани грозный некромант остался в одиночестве, окруженный разгоряченными схваткой казаками. Но, похоже, его это мало беспокоило: переступая величественной походкой через тела поверженных слуг, словно безумный он двинулся на воинов братства Мстислава. Остановившись всего в десятке шагов от опешивших казаков, он распростер в сторону руки и взирая на статую своего бога прокричал на незнакомом гортанном наречии какие-то слова. С последним словом, сорвавшихся с губ чародея, словно по мановению злого фокусника из пустоты зала  вокруг казаков появились ощетерившиеся сотнями клыков и когтей твари из самых глубин подземного мира мертвых. И снова завязалась кровавая сеча.
            Казаки, поняли, что лишь убив некроманта смогут остановить орду злобных тварей и поэтому, отбиваясь спина к спине, с каждым шагом по направлению к нему приближали его смерть. Вот, сразив очередного прислужника бога Сета, защищаемый верными товарищами, Мстислав, перехватив поудобнее поллэкс, метнул его в незащищенную грудь некроманта. С громким хрустом вошло тяжелое лезвие в тело служителя тьмы, отбросив его на несколько шагов назад. Шатаясь, он слабеющими пальцами попытался выдернуть тяжелое орудие, оставляя кровавые следы на его древке, но все было тщетно. Обессилев и рухнув на колени перед своими убийцами, он попытался произнести проклятия в их адрес, но лишь кровавая пена сорвалась с его губ. Подняв последний взгляд на статую своего бога, он рухнул навзничь, а мерзкие твари, вызванные его мольбами, рассыпались прахом с последним его вздохом.